|
|
25-летие основания Дома музея Максимилиана Волошина
ГАЗЕТА „ХАРЬКОВСКИЕ ИЗВЕСТИЯ”, № 96, 11 АВГУСТА 2009 Р.
„ИЗ ХАРЬКОВА В КИММЕРИЮ”
Автор - Тамара Невская
Представьте себе карту Крыма: знакомый силуэт полуострова, изогнувшаяся вдоль побережья Главная горная гряда, линии шоссе и железных дорог… Но вместо обозначений кемпингов, заправочных станций, достопримечательностей, возле названий городов, сел, гор и озер — фамилии поэтов вместе с названиями их произведений, посвященных каждому из этих мест. Одно из них, которое смело можно назвать «волошинским», — Киммерия со столицей Коктебель и Дом музей М. А. Волошина, а в нем — главный аксакал, старожил, ангел хранитель и хранитель фондов коллекции Дома музея, или Дома поэта, — Татьяна Михайловна Свидова.
- Татьяна Михайловна, уже более четверти века вы работает в этом доме музее. Могли бы каким-нибудь одним словом охарактеризовать Волошина, его творчество? Может быть, с помощью его же выражения или поэтической строки?
- Да, 26 лет я работаю здесь со времени основания музея. Но охарактеризовать — Макса одним словом… Ну, допустим, гений места, естественно. Потом — «человек — путник во Вселенной», так он называл себя. «Ходок по дорогам мысли и слова» — так называла его Марина Цветаева. И, в общем, та же Цветаева сказала, что у Макса была тайна. И что была тайна — знали все, но что это была за тайна — не знал никто. Вот, может быть, так…
- Тогда, пожалуйста, нетайну откройте: что за харьковчане значатся прямо на мемориальной доске музея и чем еще дом Волошина связан с Харьковом?
- С этим вопросом вы попали как раз по адресу. Даже по нескольким адресам. — Начнем с того, что один из сборников Волошина — «Демон и глухонемые» вышел в свет в 1919 году в тогда еще белогвардейском Харькове, чего, в общем-то, большевики и советская власть до конца дней не могли простить поэту. Как известно, при жизни вышли пять его книг, — эта, харьковская, была третьей. Волошин очень тщательно над ней работал, там были стихи о революции, о гражданской войне. И он гордился тем, что его творчество оказалось настолько весомым, что, наверное, смогло отразить момент истины в тот период. Его одинаково цитировали как по одну сторону баррикад, так и по другую, то есть и красные, и белые. Даже не называя сейчас никаких фамилий, давно известно, что факт сей имел место быть.
- А близких или родственных связей с городом не было у поэта?
- Родственных — нет. А вот те харьковские связи, которые были у его семьи, — можно действительно назвать близкими. Эти связи существовали еще при жизни Волошина и были достаточно крепкие: у Марии Степановны Волошиной, жены поэта, а затем вдовы, были очень хорошие знакомые в Харькове, друзья, которые потом на длительное время стали друзьями Макса и многие годы приезжали сюда. Это так называемая фамилия, клан, поколение, можно сказать, Домрачевых-Трухиных. Они потом между собой породнились, одни из них так и остались жить в Харькове, другие переехали в Москву. Их тоже, как и хозяев дома в Коктебеле, называли необыкновенными людьми, и жизнь династии их во всех поколениях тесно соприкасается и пересекается с этим домом.
«Дверь отперта. Переступи порог.
Мой дом раскрыт навстречу всех дорог.
В прохладных кельях, беленных известкой,
Вздыхает ветр, живет глухой раскат
Волны, взмывающей на берег плоский,
Полынный дух и жесткий треск цикад…»
- Надо думать, поэтому и бывали в Харькове и Максимилиан Александрович, и Мария Степановна?
- Конечно! Маленький пример: когда, допустим, Мария Степановна и Максимилиан — Александрович уже после революции, в 20 е годы, собирались ехать в Москву, они обязательно останавливались в Харькове, где Волошин участвовал в каких-нибудь литературных, поэтических вечерах, встречах. Или из Москвы когда ехали, тоже останавливались, и так, естественно, каждое лето. Каждый сезон приезжала сюда и харьковская ветвь Домрачевых-Трухиных и долгое время гостила в этом доме. Но харьковчане не просто гостили, а чем могли помогали!
|
|
|
